Десять раз уже поднимали аналогичную тему в подобных топиках.
Правда - в основном в "Приёмном отсеке".
Невозможно иметь универсальные правила - хотя бы потому, что "то, что не запрещено - разрешено".
В этом-то и состоит суть Игры - надо найти свои ходы или опровергнуть ходы противника - в рамках игровых правил. Но! В Сфере
минимум таковых.
...Гроссмейстер вошел в зал. Он чувствовал себя бодрым и твердо знал, что первый ход e2--e4 не грозит ему никакими осложнениями. Остальные ходы, правда, рисовались в совершенном уже тумане, но это нисколько не смущало великого комбинатора. У него был приготовлен совершенно неожиданный выход для спасения даже самой безнадежной партии.
.....
Остап скользнул взглядом по шеренгам "черных", которые окружали его со всех сторон, по закрытой двери и неустрашимо принялся за работу. Он подошел к одноглазому, сидевшему за первой доской, и передвинул королевскую пешку с клетки е2 на клетку е4.
Одноглазый сейчас же схватил свои уши руками и стал напряженно думать. По рядам любителей прошелестело:
- Гроссмейстер сыграл е2 -- е4.
Остап не баловал своих противников разнообразием дебютов.
На остальных двадцати девяти досках он проделал ту же операцию: перетащил королевскую пешку с е2 на е4.
Один за другим любители хватались за волосы и погружались в лихорадочные рассуждения. Неиграющие переводили взоры за гроссмейстером. Единственный в городе фотограф-любитель уже взгромоздился было на стул и собирался поджечь магний, но Остап сердито замахал руками и, прервав свое течение вдоль досок, громко закричал:
- Уберите фотографа! Он мешает моей шахматной мысли!
"С какой стати оставлять свою фотографию в том жалком городишке. Я не люблю иметь дело с милицией", - решил он про себя.
.....
Гром среди ясного неба раздался через пять минут.
- Мат! -- пролепетал насмерть перепуганный брюнет.
- Вам мат, товарищ гроссмейстер!
Остап проанализировал положение, позорно назвал "ферзя" "королевой" и высокопарно поздравил брюнета с
выигрышем. Гул пробежал по рядам любителей.
"Пора рвать когти!" -- подумал Остап, спокойно расхаживая
среди столов и небрежно переставляя фигуры.
- Вы неправильно коня поставили, товарищ гроссмейстер, - залебезил одноглазый. - Конь так не ходит.
- Пардон, пардон, извиняюсь, -- ответил гроссмейстер, - после лекции я несколько устал!
В течение ближайших десяти минут гроссмейстер проиграл еще десять партий.
Удивленные крики раздавались в помещении клуба "Картонажник". Назревал конфликт. Остап проиграл подряд пятнадцать партий, а вскоре еще три. Оставался один одноглазый. В начале партии он от страха наделал множество ошибок и теперь с трудом вел игру к победному концу.
Остап, незаметно для окружающих, украл с доски черную ладью и спрятал ее в карман.
Толпа тесно сомкнулась вокруг играющих.
- Только что на этом месте стояла моя ладья! -- закричал одноглазый, осмотревшись. -- А теперь ее уже нет.
- Нет, значит, и не было! -- грубовато сказал Остап.
- Как же не было? Я ясно помню!
- Конечно, не было.
- Куда же она девалась? Вы ее выиграли?
- Выиграл.
- Когда? На каком ходу?
- Что вы мне морочите голову с вашей ладьей? Если сдаетесь, то так и говорите!
- Позвольте, товарищ, у меня все ходы записаны.
- Контора пишет! - сказал Остап.
- Это возмутительно! - заорал одноглазый. - Отдайте мою ладью!
- Сдавайтесь, сдавайтесь, что это за кошки-мышки такие!
- Отдайте ладью!
- Дать вам ладью? Может быть, вам дать еще ключ от квартиры, где деньги лежат?
С этими словами гроссмейстер, поняв, что промедление смерти подобно, зачерпнул в горсть несколько фигур и швырнул их в голову одноглазого противника.
- Товарищи! - заверещал одноглазый. - Смотрите все! Любителя бьют.
И. Ильф, Е. Петров "Двенадцать стульев"