Заранее извиняюсь за возможные грамматические ошибки и стиль, повторяющиеся слова и т.д., т.к. редактировать текст мне уже не хочется

Если все не совсем ужасно то потом выложу продолжение и отредактирую все Не стесняйтесь кидаться тухлыми помидорами, это мой первый опыт, и я не обжусь

Пролог.

27 октября **691 года Орионской Эры, 16:31 по среднетирамскому времени.
Сфера Ориона, Центральный Псолеон, сота Тирам.

До Чартыш-Ыгука, одной из главных достопримечательностей Центрального Псолеона, мы добрались только в пятом часу вечера. Порывистый холодный ветер гнал низкие свинцовые облака над самыми нашими головами, казалось, они должны цепляться за вершины стоящих вокруг деревьев, изредка начинал моросить дождь. Осенью в этих широтах рано темнеет, и сумерки уже начинали окрашивать мир в фиолетовые тона. Еще вчера мы вообще не были уверены что наша поездка увенчается успехом, и мы сможем добраться до Чартыш-Ыгука. Последние несколько дней мы потратили на поездки по побережью, от одной рыбацкой деревеньки к другой в поисках кого-нибудь из местных, кто еще помнил дорогу к нему. Наконец в одной такой деревеньке, состоящей из десятка прижавшихся к скалам домиков, мы нашли старика, который рассказал что еще будучи пацаном ездил с отцом показывать Чартыш-Ыгук приезжим археологам. Сегодня утром, когда солнце еще только окрасило восточную сторону небосвода в серые цвета, мы выехали из деревни на провонявшей рыбой, запряженной единственной на всю деревню лошадью телеге. Дорога, много веков назад сложенная из цельных каменных плит, еще противостояла времени, хотя кое-где ее уже трудно было найти среди бурных зарослей. Когда упадок еще не захватил другие Сферы, да и на Орионе оставались оплоты цивилизации, миллионы паломников со всех колец отправлялись сюда, чтобы нанести визит к гробнице Заартум Марана, которой согласно преданиям является Чартыш-Ыгук. Восточный Иувиль, с которого неделю назад мы начали свое путешествие в эти края, тогда был крупным туристическим центром, к Чартыш-Ыгуку от него регулярно ходили рейсовые челноки, а вокруг самого Чартыш-Ыгука процветал целый город гостиниц, торгующих сувенирами магазинов, увеселительных заведений и всего остального, на чем можно заработать деньги на паломниках и туристах... Сейчас, когда все вокруг пришло в запустение, Чартыш-Ыгук не интересовал никого кроме редких археологических экспедиций с еще относительно живых Скорпиона и Персея или энтузиастов вроде нас. На некогда густонаселенном побережье остались только отдельные деревеньки, живущие главным образом рыбным промыслом, и практически не торгующие между собой. Восточный Иувиль оставался еще относительно крупным поселком, в заброшенных кадериумных шахтах около него иногда еще можно было найти слитки кадериума, а весной, в период таяния ледников бурные горные реки иногда приносили светящиеся ровны синим светом кусочки нано-кристаллов. Примерно раз в год в Иувильскую бухту заходили корабли, выменивающие у местных жителей собранные ими нано-кристаллы и кадериум на предметы первой необходимости, медикаменты и привозившие новости о том что происходит в соседних городах. Впрочем, в соседних городах давно уже ничего не происходило.

На одном из таких попутных кораблей добрались до Иувиля и мы. Вода в Иувильской бухте была совершенно прозрачной, было видно, как на десятиметровой глубине снуют между кое-где сохранившимися остовами древних гидроферм радужные окуни – основная добыча местных рыбаков. Тень от нашего корабля скользила по дну, словно гигантская рыба, причудливо изменяясь на неровностях донного рельефа. Вокруг виднелось всего несколько лодок, из которых ни одна не стояла на месте – как мне потом объяснили, местные обычно ловят рыбу за ближайшим мысом, где обширный пласт дна осел в результате одного из древних землетрясений, и остатки гидроферм там сохранились гораздо лучше чем здесь, на относительно небольшой глубине.

Суеверный извозчик довез нас до Восточных Врат, стоящего около дороги каменного столба со следами так и не расшифрованных древних письмен. Дальше с животным нельзя, объяснил он, и последние несколько километров пути нам пришлось преодолеть пешком. Кутаясь от пронизывающего ветра в теплые шерстяные плащи, купленные в той же деревеньке за два патрона к старому воранерскому ружью, мы прошли мимо еще кое-где угадывающихся фундаментов к подножию Лестницы Богов. Громадина Чартыш-Ыгука возвышалась перед нами, словно символ вечности, единственный оплот неизменности в постоянно меняющемся мире.

Какие они были, древние покорители Ориона, зачем создали они этот поражающий воображение памятник, прошедший сквозь века, оставшийся единственным напоминанием о великой древней цивилизации, последним дошедшим до нас сооружением Первой Орионсокй Эпохи? Я провел рукой по шершавой каменной поверхности. Чартыш-Ыгук казался слегка теплым, он всегда немного теплее окружающего воздуха – еще одна его загадка, так и не разгаданная даже учеными эпохи расцвета. Вероятно, разгадать ее не суждено уже никому.

Лестница Богов, высеченные в скале двухметровые каменные ступени, вела наверх, к Чыуха Ышан, что на центральнопсолеонском диалекте означает «гнездо четырех ветров» - расположенной на вершине Чартыш-Ыгука площадке. По изъеденным временем щербатым ступеням стекал дождь. Я отодвинул рукой свисающие по стене стебли ползучей лианы, скрывающие большую нишу. Когда-то в нишах по всему периметру Чартыш-Ыгука постоянно горели факелы, создавая атмосферу таинственности для приезжих туристов и паломников. Теперь ее пол устилал только серый песок и почерневшие угли неизвестно кем разведенного здесь когда-то костра. В углу что-то тускло блеснуло. Мое сердце на миг замерло, хотя я знал что здесь не может быть никаких древностей – каждый сантиметр был обшарен сотнями археологов и миллионами туристов, и ни разу здесь еще ничего не нашли... Древние строители не оставили после себя ничего кроме самого Чартыш-Ыгука. На всякий случай я все же подвинул блестящий предмет носком ботинка – это оказалась пивная крышка, вероятно, оставленная здесь теми же, кто разводил здесь костер.

Дождь усилился, крупные капли стучали по покатым стенам, листьям цепляющихся за трещины в них лиан, журчала, стекая по ступеням, вода. Гнездо Ветров на вершине Чартыш-Ыгука в наступающих сумерках с трудом угадывалось за завесой дождя, а растущий вокруг лес превратился в сплошную черную стену. Туч уже не было видно, все небо превратилось в однотонное серое пятно, очерченное размытыми силуэтами Чартыш-Ыгука и растущих вокруг деревьев. Так же незыблемо стоял он здесь и много тысячелетий назад, когда это был один из самых урбанизированных и густонаселенных районов молодого Ориона, наполненного жизнью и энергией, а непрерывные войны постоянно перекраивали границы влияния могущественных альянсов. Что помнят эти почерневшие от времени стены? Какие битвы оставили на них эти оплавленные следы, эти выбоины и сколы? О каких сражениях, о каких героях могут рассказать они? Ведь они еще хранят память о том как дрожала земля под поступью гигантских механических мимикри-дронов во время Большого Мимикрийского Конфликта, как все лето светился в долине воздух, ионизированный тысячами лазерных лучей во время Иувильского десанта, и ночью из-за этого холодного зеленого света не было видно звезд. Они помнят времена когда вокруг кипела жизнь, старые катаклизмы были забыты, и ничто не предвещало новых, и помнят века запустения, в которые здесь не росла даже трава, а тонны поднятой в атмосферу пыли годами не давали проглянуть Солнцу – после первой и вторых термоядерных бомбардировок во времена Первой Всесферной Войны. Цивилизации рождались, расцветали и падали, Орион пережил расцвет и упадок, снова расцвет и наконец окончательную смерть, выпадал снег и реки сковывал лед, снова восходило над Иувильскими горами Солнце, предвещая весну, расцветали вокруг ослепительные взрывы плазменных бомб и смертельная радиация отравляла почву и воздух, в рубиновом свете орбитальных лазеров закипали моря, дымящиеся руины городов превращались в пепел и новые города вырастали на их месте, многомиллионные армии сходились в смертельной схватке, чтобы оставшиеся в живых могли праздновать победу на оплавленных лазерными лучами скалах, сменялись живущие здесь народы, старых лидеров хоронили, и новые отправляли на смерть миллионы людей... И только темный монолит Чартыш-Ыгука стоял, неколебимый и неуязвимый для времени, переживший своих создателей и саму память о них, и память о тех кто уже не помнил о них... Символ вечности и символ бренности всего живого.

Глава I.

12 июля 1109 года Орионской Эры, 13:25 по среднетирамскому времени.
Сфера Ориона, Центральный Псолеон, сота Тирам.

-Десять секунд до огневого контакта – голос центрального тактического компьютера всегда был спокоен, но это спокойствие, обычно вселявшее уверенность, сейчас навевало скорее мысли об обреченности и неотвратимости надвигающегося рока. В штабе царила полная тишина – казалось, люди даже перестали дышать. Никто не питал надежд. Появившийся две недели назад из гиперпространства на границе системы воранерский флот было не остановить – это знали все. Вопрос был лишь в том, как много людей успеют эвакуировать через единственные врата немногочисленные имевшиеся в распоряжении соты транспортные корабли, и какое сопротивление захватчикам сможет оказать местный гарнизон, оставленный здесь скорее для виду, и состоящий большей частью из недавно построенных и просто еще не успевших отправиться на фронт кораблей. Никто не ожидал атаки здесь, в глубоком тылу Альянса, в одном из самых безопасных промышленных регионов. Только безумец, движимый желанием нанести врагу как можно больше вреда любой ценой, мог напасть на эту соту, ведь атакующий флот наверняка будет перехвачен и уничтожен при возращении на базу. Но населению обреченной соты от этого было не намного легче.

На голограмме, висящей над центром большого круглого стола, красные точки неумолимо приближались к зеленым. Яркие кружки сверхдредноутов, треугольники корветов и силовых заградителей, квадраты ракетных крейсеров и тяжелых наступательных разрушителей в окружении облака бесчисленных искорок истребителей приближались к цепочке оборонительных орбитальных станций и висящим между ними немногочисленным кораблями защитников.

-Пять секунд.
От основной группы приближающихся вражеских кораблей отделилась группа перехватчиков и быстроходных торпедных катеров, и начала двигаться в сторону Врат, где еще толпились последние эвакуационные корабли. Все понимали что они скорее всего погибнут – Врата придется уничтожить, когда к ним приблизится враг, чтобы не дать ему проникнуть в соседние системы, и наполненные людьми гигантские межзвездные транспорты превратятся в колоссальные братские могилы. Но оставаться на планете было не безопаснее – враги не оставляли после себя живых. Слишком свежи еще в памяти людей были недавно обошедшие весь Альянс хроники с захваченной OFP Элереи – некогда цветущая густонаселенная планета превратилась в гладкий оплавленный шар, почти лишенный атмосферы, еще один несущийся сквозь космическую пустоту кусок мертвого камня, который уже никогда не будет обитаем.
Целых две недели понадобилось вражескому флоту чтобы добраться от точки, где он вышел из гиперпространства, до соты. Всего две недели. На эвакуацию были брошены все имеющиеся под рукой пассажирские и транспортные суда, люди битком набивались в коридоры шикарных межзвездных лайнеров и в трюмы не приспособленных для перевозки людей рудовозов. Сигнал СОС непрерывно звучал на всех частотах, грузовые корабли выбрасывали в космос продиум и нано-кристаллы и возвращались на соту чтобы помочь эвакуировать население. И тем не менее, двух недель было слишком мало... Всего удалось вывезти около полутора процентов населения, и еще больше четырех миллиардов человек сейчас оставались на поверхности, ожидая своей участи.

-Четыре.
От группы толпящихся около Врат транспортов отделилось несколько точек и стало двигаться навстречу приближающимся перехватчикам врага. Это были учебные истребители расположенной в этой системе звездной академии, почти не приспособленные для ведения настоящих боевых действий. Для них в запасе не нашлось ни одной ракеты, а старые маломощные лазеры вряд ли были способны причинить врагу существенный урон. Но все же, если враг отвлечется на то чтобы уничтожить их, если он хоть немного задержится – быть может, еще один транспорт успеет скрыться во Вратах и оказаться в безопасном пространстве соседней системы до того как огненный шар поглотит их, и беззащитные транспорты останутся один на один с боевыми вражескими кораблями.

-Три.
В соседней системе очередной транспорт вышел из Врат, ведущих в атакованный врагами Тирам, и на полной скорости направился к Ниилису, небольшой недавно колонизированной соте с населением всего несколько миллионов человек, которой две недели назад неожиданно пришлось стать временным домом для десятков миллионов беженцев. Здесь они проходили регистрацию и селились в огромных раскинувшихся на десятки километров вокруг космопортов палаточных лагерях в ожидании своей дальнейшей судьбы. Гуманитарная катастрофа захлестнула Ниилис, запасов пищи было явно недостаточно чтобы прокормить неожиданно увеличившееся более чем в десять раз население, больницы были переполнены пострадавшими, прибывающими в переполненных душных трюмах грузовиков, не рассчитанных на перевозку чего либо живого, инфраструктура не справлялась с потоком прибывающих и отправляющихся кораблей, а полиция уже не могла сдерживать беспорядки и постоянные столкновения между беженцами и радикально настроенными местными жителями. Сразу, как только пришла весть о вторжении ударного флота OFP в Тирам, около ведущих туда врат начали срочно возводить станцию пересадки, откуда людей можно было бы доставлять на Ниилис имеющимися в избытке внутрисистемными транспортами, но она так и не была достроена, и межсистемным кораблям приходилось тратить больше суток на полет между Тирамом и Ниилисом в одну сторону.

-Две.
Планетарная оборона не сможет противостоять натиску огромного вражеского флота. Старые орбитальные базы давно не перевооружались, ракеты грозили начать взрываться прямо во время запуска, на внешней обшивке не хватает целых плит брони, а системы наведения и управления огнем морально устарели еще лет тридцать назад. Наспех собранный флот, состоящий главным образом из кое-как вооруженных и переоборудованных внутрисистемных транспортов, укомплектованных курсантами и давно отслужившими свое ветеранами, сможет разве что задержать врага на несколько минут на пути к соте... А строительство планетарного щита так и не было завершено, когда пятьдесят лет назад оказалось что этот сектор полностью очищен от противников, и удара по Тираму ожидать неоткуда. За последние две недели либералы не раз напомнили республиканцам горячие политические дискуссии тех годов, когда республиканцы все-таки убедили Сенат в том что вместо того чтобы тратить астрономические суммы на бесполезный планетарный щит, лучше решить более насущные внутренние проблемы. Наверное, на следующих выборах либералы бы победили Если бы им суждено было состояться.

-Одна.
В черной космической пустоте две волны крошечных светящихся точек стремительно сближались над раскинувшейся под ними бледно-голубой покрытой облаками поверхностью, которой было суждено оставаться такой еще всего несколько мгновений.
-Контакт.





Эвейское море считалось одним из самых чистых водоемов Альянса, и это была еще одна причина, по которой ежегодно огромное количество туристов стекалось на соту. Первой причиной был Чар Тышыгук, недавно возведенный в честь тысячелетия со дня основания Альянса колоссальный курган, по идее архитекторов олицетворяющий его мощь и нерушимость. Для его возведения применялись самые современные технологии, в ведущих научных и промышленных сотах была спроектирована и построена специальная техника, строительство обошлось в миллионы продиума... Ученые утверждали, что Чар Тышыгук практически неразрушим, и останется цел даже если планету постигнет участь Элереи. Ну что ж, теперь они смогут это проверить - подумал Мартин.

Он хорошо помнил те дни, когда целый год по всему Альянсу шли торжества, в два раза была снижена стоимость перемещений по его территории, а Флот не осуществлял никаких наступательных операций, ограничиваясь исключительно защитой родных границ. Помнил он и церемонию открытия Чар Тышыгука – сам Верховный Маг прибыл на Тирам, чтобы принять в ней участие. Все газеты тогда писали что еще никогда во Вселенной не создавалось ничего подобного. Неотермил - материал, свойствами напоминающий камень, на самом деле был получен каким-то хитрым квантово-механическим способом, и обладал чрезвычайной твердостью, устойчивостью к адским температурам, и кроме того, способен был без каких-либо источников энергии всегда оставаться на несколько градусов теплее окружающей среды. Каждый его грамм обходился в миллионы продиума, а построить технику, необходимую для его создания, могли позволить себе лишь самые развитые и богатые альянсы. И в честь своего юбилея Альянс создал целый гигантский неотермиловый курган.

В высоком голубом небе что-то блеснуло. «Началось» - подумал Мартин, и в тот же момент рядом появилось и начало медленно угасать еще несколько звездочек. Через пару секунд вокруг вспыхнуло целое созвездие, и все новые и новые звездочки стали зажигаться вокруг, группами и по отдельности. Планетарная оборона дала бой приближающимся врагам. Вот среди них вспыхнуло две более ярких оранжевых точки – Мартин знал, что так взрываются крупные боевые корабли, несущие ракеты или торпеды с антивеществом... Или орбитальные оборонительные станции.
Средства массовой информации в течении всего времени, пока вражеский флот пресекал систему, горячо убеждали остающееся на соте населеннее не поддаваться панике и верить в несокрушимую силу «мощной группировки орбитальных оборонительных сооружений». Убеждения эти выглядели не слишком убедительно, особенно после того как еще две недели назад те же СМИ, комментируя развернувшиеся в преддверии очередных выборов сенатские дебаты, описывали их полную беспомощность и призывали «решиться наконец полностью утилизировать этот жалкий космический мусор, который не сможет дать бой даже шайке пиратов».

Мартин стоял на Аллее Героев, протянувшейся по гребню холма, охватывающего бухту и раскинувшийся у его подножия город. Иувиль, основанный всего несколько десятилетий назад, во времена начала строительства Чар Тышыгука, быстро разросся и разбогател, главным образом за счет туристов, желающих воочию увидеть и пощупать символ мощи и нерушимости Альянса. Во времена празднований Юбилея Чар Тышыгук ежедневно посещало более ста тысяч человек, и многие потом оставались на Тираме провести отпуск на его чистейших славящихся на весь Альянс пляжах. И сейчас приток туристов оставался достаточно высоким, а Иувиль считался теперь одним из самых престижных курортов Тирама. Извилистые улицы города утопали в зелени, сверкали на солнце фотоэлементы на крышах домов, а невдалеке самое чистое море Альянса медленно накатывало гальку на белоснежный пляж. Привычную идиллию нарушали только вкопанные на перекрестах танки, напряженные фигуры выглядывающих из укрытий солдат, и люди, стоящие с запрокинутыми к небу лицами в садах, на крышах домов, на побережье, люди, отказавшиеся спускаться в убежища, которые могли бы продлить их жизнь на несколько часов, желающие собственными глазами увидеть гибель родной соты.

-Какая красота – проговорила стоящая рядом пожилая женщина. Стоящий рядом с ней маленький мальчик держал на руках кошку и не обращал внимания на небо, где развернулось настоящее шоу. Уже значительная его часть была покрыта постоянно вспыхивающими и угасающими звездами, причудливые созвездия появлялись и вскоре исчезали среди множества более слабых точек, цепочки, треугольники, целые россыпи усеивали небосвод не менее густо чем в темную безлунную ночь. Изредка среди них появлялись, мерцали и медленно тухли более яркие оранжевые огоньки, и каждый раз у Мартина сжималось сердце.

Прошло минут десять, и космический бой начал заметно ослабевать. Оранжевых взрывов уже не было видно, а основное действие теперь происходило по краям, где немногочисленные остающиеся боевые корабли Альянса продолжали вести дуэль с эскортными вражескими единицами. И вот в небе над заливом зажглось и начало медленно расползаться и тускнеть ослепительное желтое пятно. Первая вражеская плазменная бомба встретила на своем пути планетарный щит и взорвалась, выплеснув на него всю свою разрушительную мощь. В тот же момент где-то у горизонта блеснула вертикальная бледно-голубая молния – ближайшая установка накачки планетарного щита дала разряд, компенсируя потерянную им энергию. Через несколько секунд еще одна плазменная бомба взорвалась правее и дальше. Потом еще одна, и еще три... Одна за другой вспыхивали молнии, отдавая щиту накопленную электростанциями соты энергию, но все больше и больше взрывов полыхало в вышине, постепенно сливаясь в сплошное зарево и затмевая последние огни угасающего на орбите боя. Вот один взрыв произошел совсем близко, почти над головой, и Мартин услышал тихий треск, по поверхности залива прошла мелкая рябь, а в лицо дунул сухой теплый ветер. Планетарный щит оседал, и уже не мог полностью поглощать энергию плазменных взрывов, и первые ударные волны достигли атмосферы. А голубые молнии уже почти не сверкали, отдав щиту всю имевшуюся энергию... Вот еще один ослепительный взрыв вспыхнул над заливом заметно ниже остальных, желтое пятно, вместо того чтобы растекаться по щиту, выгнулось вниз огромной полусферой, теплый ветер качнул траву вокруг стоящих на холме людей и закрутил пыль у их ног. И вдруг орбитальная бомбардировка прекратилась, так же неожиданно как началась. Несколько секунд стояла полная тишина, в небе медленно тускнели на фоне еще кое-где вспыхивающих звездочек следы взрывов плазменных бомб, и лишь порывы ветра доносили тихое потрескивание. И вот где-то далеко, за мысом, где располагался сотовый центр противовоздушной обороны, начало медленно расти гигантское грибовидное облако, подсвеченное снизу ярким алым светом, а потом обжигающий горячий ветер принес медленно нарастающий рокот. Это могло означать только одно, ответ на главный вопрос, мучавший всех последние две недели, был получен. Будет десант.

И вы боитесь гнилых помидоров? Вам памятник скорее поставят!
Обалденно, правда не уверен что все прочтут до конца, слишком объемно.

Да классно

Да не плохо!!!!

я бы сказал: Очень Хорошо!