|
А ведь тени так реальны ночами, а ведь тени так и кружат, так и мелькают. А ведь боль совсем не так страшна, как ее малюют. А ведь сны не мешают спать, не будят, не пугают. А ведь на самом-то деле все это чепуха. Ведь боль это состояние мозга. Ах, если б я мог его переключить в другое состояние, занять мысли другими идеями, направить мысли в другое русло? Но, увы, не могу, все одно и тоже идет на ум. Все думаю об одном... наверное, так оно и должно было быть. Странно... и вот.
История одного самоубийства
Он долго готовился к этому событию. Долго и много раз представлял себе это действо, как крупным планом, так и в мелочах. Часто, будучи расстроенным, он лежал темными и липкими ночами и думал об этом. Думал об этом и днем, когда ехал в маршрутке, тоже в опущенном настроение. Предполагал, как среагируют знакомые, друзья, родственники. Каждому отводил роль, каждому придумывал слова, которые они будут говорить, как они будут одеты, выражения лиц, жесты. Кого вообще не будет. Придумывал, как он будет выглядеть в гробу, какие цветы ему принесут. Во что его оденут. Какой у него будет гроб. Какая будет погода, во время похорон. На какой машине его повезут на кладбище, как расположат могилу (место к счастью еще оставалось) - вдоль длинной стороны или поперек. Как будут опускать гроб, как дюжие могильщики в грязной одежде (в последнее время он часто ее видел), после торжественной "первой горсти" земли, начнут лопатами засыпать могилу. Когда они устанут, кто из друзей и знакомых их сменит. Как выпьют по стопке водки, плеснув крестиком, хотя он был крещен, но в душе ощущал себя атеистом, и откровенно в бога не верил - не зачем было, не искал он у него помощи. Как коллеги на работе среагируют на то, когда он не придет на работу и не позвонит. Как кто-нибудь из них, ближе к вечеру, наберет его номер телефона - а в ответ прерывающийся голос, скажет, что его больше нет, что сегодня ночью он скончался... как звонивший произнесет скомкано слова соболезнования и, побледнев, повесит трубку. Как сообщит об этом остальным. Как об этом сообщат всему предприятию. В мелочах видел, как близкие сотрудники и коллеги по отделу соберутся и придут к нему домой и предложат свою помощь. Как этим утром его будут будить и не добудятся, придут, чтобы растолкать, но он не будет откликаться, тогда коснувшись ледяной руки, они поймут все... как раздастся вопль, а может (тут у него не было однозначного решения) наоборот будет сдавленный хрип, вырывающийся из сдавленного неожиданным несчастьем горла. После чего будут оповещены и подняты из теплых постелей родственники, некоторые знакомые. Друзьям и на работу, понятно, в суматохе не сообщат (тут тоже не был однозначности, может друзьям, по крайней мере, двоим, он предполагал, что сообщат). Вызовут скорую помощь, которая проконстатирует смерть и отправит на вскрытие тело, так как момент смерти не был зафиксирован врачом скорой помощи. Как будут бегать, собирать справки и бумажки. Как выдадут бумажку из морга с которой надо будет пойти в ЗАГС и получить свидетельство о смерти. Возьмут паспорт, вырвут и вернут фотографию, отняв остальное. Один из коллег J., по совместительству друг, сообщит остальным друзьям, и те придут и будут жаться по углам, не зная ни что сделать, ни чем помочь, ни что сказать. Как напьется один друг. Как выпьют на работе. Как будет плакать Q., что она оденет, что скажет, что будет она чувствовать. Как об этом сообщат F., скорее всего ей об этом сообщит М. Что будет чувствовать она. Что она скажет после того, что было? Как об этом узнают в институте, что скажут на кафедре, где он должен был получить часы, где его тоже любили и возлагали на него определенные надежды. Все, все было продуманно. Было решенно, кто придет, кто нет. Кто может даже в душе обрадуется. Кому будет искренне больно, кому будет жаль. Кто что подумает. Как будет сообщено, в результате вскрытия, что он усыпил себя вечным сном. Какая музыку будет играть во время панихиды, он знал, что будет вызван струнный квартет, который будет играть в течение часа или двух, музыку, от которой будет болеть голова. Перед глазами стояла полная ванна кал и гвоздик, редкие вкрапления роз и других цветов. Так всегда было, так и будет. Видел скорбные лица соседей, некоторые из которых искренне жалели его, а некоторые злорадно ухмылялись, так как они ему всегда завидовали за то, что он был гораздо успешней их, и что они за всю жизнь добились меньшего, чем он. Он видел тост, произнесенный на поминках. Как двое из друзей упьются до синих чертиков, в такое время ему всегда приходил на ум анекдот про то, как один мужик нажрался на поминках и кричал: "А теперь слово предоставляется виновнику торжества" . Как некоторые из присутствующих, будучи за рулем не будут наливать в рюмку водку, а минералку и чокаться тыльными сторонами ладони. Как будут говорить про светлую память, вспоминать истории и события связанные с ним при жизни; веселые, грустные. Про то, как он был маленьким, что говорил, как себя вел. Коллеги будут говорить про то, как хорошо он работал, как за короткое время он сумел завоевать уважение коллег... все как обычно, ничего выходящего за рамки обычного. Все чересчур банально, но почему все должно быть не как всегда? Тост за тостом будут мелькать мимо. Усталые и заплаканные лица... Как будут пылиться на полке его книжки уже никому не нужные. Как Q. достанет стихи, что он ей писал, много лет назад. Его гитара тоже будет стоять одинокая и пыльная в углу. Будут вспоминать, как он на ней играл, как он фальшиво пел. Как будут вспоминать, как он пил, как ел. Про то, что он любил анекдоты, про то, как он их рассказывал сотнями и тысячами, как он доставал иных своими бесконечными анекдотами. Про то, что он любил играть в преферанс и играл лучше многих тех с кем играл. Как будут венки лежать на могиле. Как будет молчать его аська, как он не будет отвечать на письма. И многие из адресатов никогда не узнают об этом, что он ушел, ушел навсегда... Иногда ему это снилось. Иногда он придумывал другой конец: бритвой по венам и руку в ведро с теплой водой. Иногда он думал, что может все случится натурально, что сердце не выдержит, что он поскользнется на ступеньках и упадет, свернет шею и голову, но ему очень не нравился последний вариант, который всегда отшвыривался, кроме того, приходила в голову идея, что можно не умереть а искалечиться, что его совсем не устраивало. Никогда не хотел выбросится из окна, хотя на самом деле пытался: однажды он напился и ему стало так нестерпимо больно и страшно одиноко, что он даже залез на подоконник, но подоспевшие родственники успели снять его и уложить обратно в постель. Но всегда особое удовольствие ему доставляли мысли о поведении всех тех, кто его знал. Выверялась каждая мелочь, каждое слово, каждый жест, каждое выражение лица. В зависимости от отношения его к данному человеку, и само собой человека к нему - это поведение динамически менялось. Ему нравилось думать, что будут думать, какие будут строить догадки, гипотезы, кого обвинят во всем этом. Так же он не знал напишет ли он предсмертную записку, написать ли ему завещание, или пусть все достанется тем, как распределят родственники. Скоро ли его забудут. Когда он навсегда выветрится из их памяти, когда больше никто не вспомнит ни его имя, ни его самого? Наверное, очень скоро...
И вот сегодня он зашел в аптеку...
|
Вход
FAQ
Поиск
и если у него оба глаза целые находится она на переносице 
