Неплохо, но критика, как ты просил, будет...

ЗЫ Голова не болит?

Я продолжаю


Глава 2
"Средь леса черная дыра
в толпе густых кустов,
главой была крысиная нора-
обитель гнусных грызунов...
Детские скороговорки дядюшки Дрольперка

Снова утро в ложбине... Многие горожане ещё не осознали, что вчерашний праздник закончен, и мирно и безмятежно нежились в своих постелях. Городские пташки вертелись между аккуратных каменных домиков, большая часть которых находилась под землей. Город ещё не узнал о ночной суматохе, когда из-за угла кондитерской вышел неярко одетый гном с длинными темными волосами. Лицо его было заселено тонким вертикальным шрамом, борода завита тремя медными шариками, что говорило о статусе обычного среднего горожанина, поселившегося в Торкельридже не более, чем пять лет назад. Учитывая вкусы обычных граждан, гном был одет довольно мрачно - просторные черные штаны, светлая сорочка, тёмно-коричневая с буроватым оттенком курточка с бобровым воротником, остроносые замшевые туфли. В такую рань мало кто прогуливался по городским закоулкам, а этот же деловито шагал в сторону главного рынка.
Миновав товарные лотки, среди которых деловито бегали первые прибывшие торгаши, гном завернул за угол, продолжая свой путь вдоль тихой, всё такой же безлюдной Накгреньской аллеи. Вскоре он добрался до ряда жилых домов, в конце которого возвышался округлым каменным холмиком некий вход, обрамленный гранитными валунами. Сие строение, внешняя часть которого способна выдержать выстрелов шесть из гномьей королевской огнеметалки, врядли было построено и спланировано так без всякой причины, и жители округи знали это.
Темноволосый гном терпеливо постучал в тяжелую дубовую дверь, укрепленную металлическими пластинами. Через несколько секунд послышался хриплый и грубый голос изнутри.
- Съедобные грибы.
Сигфус откашлялся.
- В зеленой бутылке.
Дверь торопливо открылась, и сутулый громила-стражник на голову выше Сигфуса впустил гнома внутрь. Взору его открылась до боли знакомая картина вестибюля Гильдии Воров. За столом у следующей двери сидел старый горбатый гном в меховой остроконечной шапке. Как только за Сигфусом захлопнулась дверь, горбун радостно улыбнулся.
- Старый пройдоха, зарезал двух свиней? Ох, повезло тебе, сын Эргвума....
Сигфус, стеснительно ухмыльнувшись(похвала пожилого опытного вора, пусть давно прекратившего своё ремесло, стоила уважения), покинул помещение, преследуемый взглядом старого ворона.
Сразу за дверью длинная лестница шагов в тридцать вела вниз, где за сводчатой аркой открывался невысокий, но огромный по площади зал. В дальней части зала находились объемистые трибуны в виде пьедестала, выполненные из твердых пород дерева. Само помещение поражало своей пышностью и декорированием. На стене, за трибунами, висел герб Гильдии Хитрейших и Ловчайших в гномский рост, который изображениями куницы и змеи в обрамлении мечей и кинжалов символизировал стремительность и смертоносность. На стенах зала были развешены смоляные факелы, дававшие тусклый свет и чадной запах, царивший во всем комплексе, как и непроглядный мрак. Однако полы зала заседаний были усланы коврами... Ни стульев, ни лав не было, из чего незнакомому с этим помещением разумному существу следовало бы предположить, что весь народ этого подземного притона воров, разбойников и головорезов во время заседаний располагался просто на коврах в удобных ему позах. В конструкции самого зала и его окружения была предусмотрена военное предназначение всей Гильдии. Зал, прямоугольный по форме, имел по одному выходу в каждом угле, соответственно каждой палате. Мало того, за стенами самого зала проходил такой же прямоугольный коридор, охватывающий зал по периметру - из него отстреливались все присутствующие в Гильдии через пробитые в стенах амбразуры. "От кого?",-спросит читатель. Автор ему ответит - в случае рейда милитарии или просто потасовок. Слава Тирлоку, воевать внутри Гильдии ещё никому не приключалось.Также он соединял все четыре палаты.
Палаты же не являли из себя сплошные жилые помещения. Самая большая была, естественно, палата Магустов - богатые почивальни отпетых паханов. Каждая палата держала несколько общих спален "в случае чего"- их было больше всего в отделении Мохнатых Хорьков, где многие, особенно молодые воришки были просто бездомны, и эти многие считали Гильдию своим домом. Вообще, новичков и сопляков в обители преступников, многие из которых не раз сидели, совсем не жаловали и считали просто мелочью, путающейся под ногами. Однако, все льготы этой палаты, пусть и самые немногочисленные среди других, компенсировались постоянной прибылью - базарные хапари, карманники, манильщики, пусть даже те, кто раздевал пьяных по вечерам, давали Гильдии сотни золотых в день. Их было много, но все же, не Хорьки являлись основным источником финансового благополучия в Гильдии. Мангусты каждый месяц срывали увесистый куш в окрестных городских банках, на этом и держалась экономика всего заведения. В хоромах главаря, за толстой металлической дверью хранились пудами деньги и драгоценности... Награбленные медяки просто высыпали на пол. Серебро волнилось звездным озером на дне комнаты. Золото же и драгоценные камни покоились в многочисленных ларцах и сундуках.
За северной стеной зала и коридора находился Воровской Арсенал, заправляемый гномом Шильберном. Все, что угодно грешной преступной душе - начиная от заточенного шила, заканчивая вакуумным устройством для резки стекла. Оружие, одежда и инструментарий, зелья, примитивные (и не очень) заговоры и заклинания на свертках: все эти необходимые для незаконной деятельности, грабежа и разбоя вещи выдавались по льготам, указу главного (Белоснежного Мангуста) или продавались умелым торговцем Шильберном, сделка с которым оставит вас без штанов, мало того, еще и должным хитрому горцу.
Захлопнув за собой дверь, темноволосый гном с радостной улыбкой прошелся по Залу Шепота. Как же давно Сигфус здесь не был! Перебросившись приветствиями с парочкой знакомых, проходящих мимо, вор последовал к шумной компании, усевшейся в углу зала. Это были некоторые из рядов Шакалов, его извечные друзья. Сигфус уселся в их кругу и был поздравлен озорными похлопываниями по плечу и рукопожатиями. Слухи о успехе его задания уже разлетелись по Гильдии.
- До сих пор не могу в это поверить...,- улыбнулся Фыгрнок, долговязый гном с эллипсообразным кольцом в носу, присутствие которого говорило о статусе асоциальном, о том, что данный человек является мерзавцем, не имеющим никакого представления о нравственности - этот атрибут был некогда очень популярен среди молодежи Гильдии, - Ты укокошил офицера казначейской стражи. Мало того, поднял на уши весь город. Но как улизнул, прохвост!!!
Воры одобрительно засмеялись, в кружке прошел шутливый ропот. Сигфус развел руками.
- К сожалению, друзья мои, я больше не смогу иметь чести работать с вами... Я...
- Да, да, мы знаем, тебя переводят в норку Мангустов. Можешь не сомневаться в своем везении.
У Сигфуса полегчало на сердце. Он не знал, как объясниться, он не думал об этом по дороге, и реакция друзей его немного удивила.
- Нам будет не хватать твоей помощи, сын Эргвума. Однако ты можешь всегда рассчитывать на наши руки, в какую передрягу бы ты ни попал, - добродушно произнес Локшерд.
Уверенный в себе, Сигфус отправился в палаты Белобрысых. Минуя каменного дерева двери, он подошел к самому атаману. Его окружали подручные, покуривая ароматный кальян.
Сам атаман выглядел довольно обеспокоенным - почему, Сигфусу узнать не судилось. Сакльбар сегодня был одет в расшитый кожаный жилет, широкие темно-синие штаны и деревянные тапочки, немного заляпанные красным вином. Он, добродушно улыбаясь, (что, как подумает опытный читатель, не пристало главам гильдии воров, часто наглым и недоброжелательным) пожал Сигфусу руку.
- Приветствую, друг мой. Ты делаешь успехи, стремительно продвигаясь по лестнице званий... И, естественно, принося нам прибыль. Воспользовавшись твоей молниеносной зачисткой, наши люди сегодня ночью немного порылись в здании казны и высыпали на полы нашей сокровищницы более трех тысяч золотых, не считая драгоценностей. Теперь ты имеешь честь носить звание Мангуста. Господа, поздравим нашего новоприбывшего.
Сигфуса осыпали аплодисментами и посвистываниями. Эту ночь он провел в полном расслаблении, наслаждаясь всеми прелестями жизни настоящего Мангуста, и под руками Торкельриджских девиц забыл о всех важных и неважных проблемах. Также он познакомился с гномом, возложившем на себя роль Мангуста еще вчера. Звали этого негодяя Унжиф. Относительно крепкий молодой гном без принципов, в свое время начинал с мародерства, как узнал Сигфус, поговорив с Унжифом подольше. Это был несомненно приятный для нашего героя собеседник. Он был достаточно красноречив, однако не обходился без сквернословия, он любил жаргонные словечки и вставлял их в разговор как раз там, где было их законное место. Унжиф разговаривал чуть игриво, иногда используя сарказм, причем в меру, чтобы не обидеть собеседника, что умеет не каждый... Он носил плотный кафтан, и за спиной держал легкий арбалет - на первый взгляд самодельный, а на второй - не менее опасный, чем арбалет производства обычного Торкельриджского оружейника. Унжиф был смугл, с бородой, которая оригинально раздваивалась ближе к окончанию, имел озорные карие глаза, постоянно улыбался и крутил усы. Его всегда тянуло к приключениям, а о их последствиях он никогда не задумывался и не беспокоился. В его глазах читались уверенность и смелость, а жестикуляция четко подчеркивала эмоции, резко скачущие от степени полного безразличия до глубокой заинтересованности.
Прошло не более трех дней, как по Гильдии прошли слухи о новом задании Мангустов, которое имело просто глобальные значения. Сакльбар-главарь собирался созвать некое неофициальное собеседование своих приближенных. Ближе к полудню, после заседания, выяснилось, что Сакльбар выбирает себе компаньонов для длительного похода в высохшие долины спарлингов... Якобы ему поступил важнейший неотклоняемый приказ от верхов. Приказ осквернить гробницы древних высших эльфов, тысячу лет назад живших в тогда еще цветущих долинах, дерзкой кражей. На духов и стражей было приказано не обращать внимания. Каждый в Гильдии понимал, что это дело не первостепенной важности. Помимо несметных сокровищ, в подземельях были оставлены основы старинной магии Изменения, с помощью которой любой деревенский фермер мог овладеть огромной разрушительной силой, приносящей страдания и разруху без огня и отравы... Закрытые за пятью печатями, рецепты овладения древней мощью хранятся Смотрителем Глубин. Пришедший и нарушивший покой спящих должен обладать недюжинной силой, невообразимой мудростью и эрудицией, знанием всех законов мироздания для того, чтобы пройти через все печати и открыть истину Смотрителю. Смотритель в свою очередь должен определить странника воплощением пророчества Высших, которые тринадцать веков назад возглавляли все шесть рас. Вот и придет роковой час, когда пятой печати коснется рука Судьбоносящего...
Результатом борьбы за место в экспедиции было совместное решение Сакльбара и его помощника - в состав компании вошли двое выше указанных, Гвиндольф, здоровяк из охраны, Прайг той же специализации, Сигфус, доказавший свои навыки и умения, Робан, как полезный маг, Унжиф, который пригодился бы, как стрелок и трое молодых из числа Рыжих Лис. Все десять гномов были тщательно отобраны импровизированным Советом и готовились к вылазке, которая, возможно, изменит их жизнь.
Сам же Сигфус собрал самое необходимое, купил парочку полезных зелий, и вышел к указанному месту в указанное время. Прощаться ему было практически не с кем, поэтому он поспешил к окраине города. Экспедиция собиралась на точке отхода близ городского рукава реки Облайан. Была безлунная ночь, и Сигфус увидел огонь костра еще издалека. Не следовало задерживаться долго - даже за городом милитария имела шанс задержать целый десяток опасных преступников, давно портящих жизнь правителсьтву.
Сидящий на старом бревне у костра Унжиф просиял улыбкой, увидев в темноте силуэт своего друга.
- Эй, Сиг! Присоединяйся, мы тут того - отдыхаем.
Сигфус присел рядом и, запихнув в трубку бонрамы, молча закурил.
- Чего такой кислый лимегс, а, Снаг? Будешь скучать по родной дыре или по неуклюжим торговцам, теряющим кули с золотом?, - Унжиф сладко рассмеялся.
- Да нет, я думаю. Просто размышляю. Зачем оно им всем здалось? Этим... "верхам"? Что там такого необычного в простых гробницах дохлых эльфов? Что они ищут?..
- Слышь, Сиглос, сильно много вопросов. Но я знаю одно - да провались я подземь, ежели я завидую тем духам в подземельях...
- Мне кажется, ты недооцениваешь все это дело и не просто недооцениваешь, Унжиф. Это не выходная пьянка и не очередной рыночный дёр нашего с тобой детства.
- Да знаю я, знаю. Просто ты излишне серьёзен, Сигер. Лучше отсыпь мне тоже чуточку,- сказал гном и вскоре сам пустил дымок, - Посмотри-ка Сиг, какие звезды... Они молчат. И пылают.
Сигфус взглянул на небеса. Спокойные, ничего не обещающие, нависающие черным куполом над головами беседующих.
- Да не романтик я. И не был никогда.
- Это тебе кажется так, Сиггерлаут.
Над друзьями темным силуэтом нависа фигура Сакльбара, заслоняющая свет костра.
- Не стоит рассиживаться. Собирайте пожитки и в дорогу. Сигфус...
Названый обратил взор на главаря.
- Мне нужно бы поговорить с тобой.
Удивленный немного больше, чем следовало бы, Сигфус поднялся и был отведен в сторону леса. Здесь, в полной тьме, перебиваемой лишь светом звезд, глава гильдии удивил его еще больше.
- Не спрашивай, почему, мой друг, но я чувствую, что ты предан мне. Возможно, не в полной мере, но достаточно, если вспомнить законы воровской чести, и больше, чем остальные из состава этой экспедиции и Гильдии вообще. Помни, прежде всего я хочу быть тебе другом. Я. Все остальное - твое дело, но я надеюсь и на твою поддержку. Я посмею попросить тебя об одном небольшом, но крайне важном одолжении. Поглубже войди в эту атмосферу. В круг моих подчиненных. Узнай, кто из них по-настоящему предан мне, а кто управляем лишь жаждой наживы. Я полагаюсь на тебя, помни. Возможно, никто из нас не сможет предсказать исход этого дела. Как и результат. Но что бы ни случилось, обращайся ко мне, Сакльбариону Нгенскому как к другу.
Ошеломленный поведанным, Сигфус робко кивнул. Мало сказать того, что он не ожидал этого. Почему именно он? Почему именно ему, лишь на прошлой неделе ставшему Мангустом открылся и исповедался сам глава гильдии? Почему он так слепо доверяет Сигфусу? Решив не переоценивать себя, Сигфус поклялся не задавать себе эти вопросы, к чему бы это ни привело... Теперь он не только уши и глаза Сакльбара, а еще и верный друг, готовый протянуть руку помощи в трудный час.




ну критиканы... И где ваша критика?????

Глава 3.
"Вас ждет тяжелая дорога,
Пусть путь не будет слишком долг,
Преграды задержать не смогут,
Не покидают силы ног..."
"Благословения аббата Кирва"


Шел второй день экспедиции в долины спарлингов. Путь пролегал через северные дороги Торкельриджа. Примерно через три лунных смены ожидалось достигнуть предела ложбины, затем за день спуститься вдоль склона горы. Путники организовывали привал по приказу Сакльбара - следовало сохранять запасы. Приключений практически не было, если не считать некий курьез на полпути к перевалу.
Путь экспедиции непредсказанным случаем пересекся с маршрутом патруля ложбинной милитарии. Это были два стражника на змеях. Поначалу Сакльбар пытался как можно более понятно объяснить несчастным, что эта собравшаяся в долгий путь десятка перед ихними глазами - странствующие археологи... Через полчаса упорных бесед и предъявления импровизированных доказательств два молодых Лиса, стоявших вне поле зрения патрульных, не стерпев, решительно обошли их сзади и стащили бедняг со змеев. Все вздохнули с облегчением, благодарные смельчакам. Пара свежих зелий и сумка с вяленым мясом очень пригодились странникам, не говоря уже о двух трофейных полосатых, на которых в последствии бесцеремонно навешали мешков с запасами и личными вещами. Не слишком стараясь замести следы, воры оставили тела в лесной чаще. Что поделаешь - не то время, не то место...
Когда компания проходила сквозь горный бор(уже ближе к краю ложбины), случилось второе приключеньице, не заставившее путников скучать. Удачно подвернувшегося грауваша, неповоротливого хищника в два гномьих роста поначалу метко подстрелил Унжиф. Болт угодил зверюге в брюхо, но этого не хватило. Пришлось Прайгу и Гвиндольфу накинуться на эту "добычу" с клинками в руках, но игра стоила свеч - тогдашним теплым вечером воры наелись граувашатины до отвала, запивая свежей родниковой водой.
Все шло своим законом, и вскоре избранные Гильдии достигнули края ложбины. А вот однообразный спуск вдоль склона Погибельной изрядно затуманил настроение каждого из путников, не считая вечно светлого Унжифа, улыбающегося без причины. Если читатель видит в этом гноме воплощение радости и добра, то пусть не оставят его Боги рядом с Унжифом, когда последний в гневе... Помимо своего личного состояния, он поддерживал дух своего друга, темноволосого гнома.
- Эй, Сигельд.
Сигфус обернулся, продолжая брести вниз по природной каменистой лестнице.
- Я вот все думаю - спарлинги, они ведь народ недалекий... Может в кой-нить пустынной деревушке подкупим местных атрибутов типа пойла или одежки? Или, само собой разумеется, одолжим. А дальше может где сплавим...
- Ты не о том думаешь, дружище. Точи лучше перо.
- Да че ты дуешься, Сигнар. Расслабься. Эй, а ты бабенок ихних видел? Высоковаты для нас будут, правда... Ты бы это, посмотрел, каким образом те самки перемалывают свои коренья в жерновах...
- Дьявольщина. Могу с тобой согласиться.
Унжиф согласно захохотал.
- "Как мало мудрости в наших сердцах", а, друг? Случалось мне зреть одну спарлингшу..., -продолжал изрекать весельчак, пиная мелкие камешки, опосля улетавшие в пропасть. - Как же ее звали... Ху... нет... Хи.. Да ну их, ушастых. Вобщем, слышь, подваливает ко мне на рынке, я тада как раз было завидел одного шикарного торгаша с полными карманами. Думаю - откуда она здесь взялась, ходит в цивилизованном городе каланчёй... Ну так вот. Говорит, типа, приехала из глубинки. Решила бизнесом заняться, спросила, не мог бы я ей помочь уладить некие денежные дела. Не говоря лишнего, славно я тогда отдохнул у трактирщика. Бизнес ее скорее всего не удался.
Сигфус оценил рассказ сдержанным смешком.
- Так побыл бы ты тогда на моем месте.
- Да уж, неплохо было бы...
- Ха, Сигсаг, еще узнаешь всю суть спарлингов. Недельки через три, - сказал Унжиф и злобно заржал, напустив на окружающих всепоглощающую ауру безнадежности. Путь обещал быть оправданно долгим, каждый знал, что делал, когда еще в Гильдии пробирался локтями к роли участника похода...
Вскоре путники встретили вполне приличный грот в скале и Сакльбар обьявил привал на ночь. Приятный контраст прохлады пещеры и тепла огня согревал Сигфусу душу. Он вырос среди камней Шагне-прайда, под опекой законов улицы. Бывало, он смаковал честно(ну, почти честно) заработанную бутылку холодного вина на чердаках тетушки Дольны... Верная заточенная монетка и перочинный ножик почти никогда не оставляли его голодным, его, маленького Шагненского крысеныша. Сигфус очень изменился после того случая, когда его родное гнездо, которое он делил еще с семью ребятами сожгли какие-то молодые радикально настроенные дружинники... Он впервые той тревожной ночью ощутил кровь на своих пальцах. Но месть за своих друзей того стоила. Затем он сбежал на север. Поначалу влачил жалкое существование на улицах Гворабарба, увлекся литературой. Он был горд, но не по отношению ко всему. Он был решителен, но всегда, почти всегда контролировал свой вспыхивающий искрой ярости разум. Не сказать и то, что он был целеустремлен - он вовсе нечасто доводил дело до конца, но всегда оставлял его на положительной ступени, всегда обеспечивал счастливый или хотя бы в малой мере полезный исход незаконченному делу...
Сигфус ворошил угли костра небольшой палочкой, пребывая в состоянии мечтательной задумчивости. Резвые тени плясали на неровных стенах грота, маленькие искорки, покидая место своего рождения, улетали к потолку, где заканчивали свое недолгое существование исчезновением. На вертеле над огнем была насажена небольшая ящерица - Сигфус любил ящериц, особенно горных, хоть их мясо и было жестче, чем у, например, болотных. А если втереть в мясо немного перемоленной коры пари, как это постоянно делал Сигфус, вкус его приобретал свойства пикантной остринки и терпкости... И поэтому иногда не может быть ничего лучше, чем перекусить такой пищей в месте, оторванном от цивилизации, да еще и у теплого очага. Тем не менее, стоит держать клинок поближе к руке - скалы Прошитого Хребта кишат злобными троллями и всякими другими тварями, начиная гарпиями и заканчивая вовсе не маленькими дрэйками.
С самого утра Сигфус чувствовал некий упадок сил. Голова постоянно болела, да еще и время от времени пробирала дрожь - наверное, климат высоты повлиял... Начинался новый день похода. Не теряя времени, Сакльбар приказал сложиться и двинуться в путь. Приблизительно к полудню группа достигла равнин. Ожидалось найти лодки или более-менее вместительное судно, чтобы продолжить путь на северо-восток вдоль реки Соблазнительницы. Причем одной из главных проблем было найти моряка или извозчика, умеющего не задавать лишних вопросов и делающего свое дело, зная, что его карман отяжелит немалое жалование, и что не стоит дергаться по всякому мелочному поводу.
Хребет оставался позади, и только с западной стороны огибал горизонт, открывающийся взору путников. Вот уже прошло несколько часов, как они покинули скалы, и их тела были предоставлены палящему светилу во всей своей площади... По дороге попадалось несколько деревень - крестьяне не обращали особого внимания на группу людей, двигающуюся в сторону Соблазнительницы. Земля тут, в долинах реки была плодородна более чем достаточно, и здешние фермеры далеко уж не влачили жалкое существование, а жили в достатке.
Когда компания проходила в небольшой заросшей опушке окрестных редких лесов, случилось нечто необычное, хоть и предвиденное. Практически посреди поляны стояла старая деревянная лачуга, из которой вышли три решительно настроенных гнолля. Один из них, одетый в кожаную куртку, сшитую кое-как, состроил злобную гримасу, оскалив зубы, что скорее всего означало бы усмешку, если бы на месте его мерзкой морды гиены, изполосованой шрамами, было обычное лицо гуманоида.
- Тэк-с... Господа путешественники. Раз уж госпожа судьба заставила наши пути пересечься, разрешите предложить вам крайне выгодную сделку.
Гнолль проговорил это почти без ошибок, крайне внятно, разве что по-собачьи подхрюкивая в конце каждой фразы - скорее всего, это были издержки расы, если учитывать тот факт, что редко какой гнолль умеет разговаривать членораздельно. Он продолжил:
- Вы одалживаете нам все свои вещи и золото, и мы прощаемся с вами.
Со стороны воров это выглядело крайне глупо - против десяти гномов, вооруженных мечами и ножами вышло трое давно не евших гиеноподобных, из которых только один держал в руке сбитую стальную булаву. Однако не стоило недооценивать тактику разбойников, и каждый из них знал это. Вышло как раз так, как и думалось. Гнолль поднял булаву в воздух, и с разных сторон вышли остальные из ненавистной гоп-компании - кто-то показался из кустов, кто-то спрыгнул с дерева. Около дюжины озлобленных гноллей окружили путников, вооружившись луками, пращами, дубинами и ножами. Каждый из них также преобладал ростом.
Однако это сейчас не волновало попавшихся в ловушку. Гномы стали спиной к спине, образовав закрытую многоконечную звезду, которая ощетинилась клинками и была готова отразить атаки со вех сторон. Дыхание Сигфуса участилось, он расслаблено поигрывал кинжалами, пытаясь противостоять напряжению. Разбойники-гнолли приближались медленно, и гномы выжидали момент для тактического сюрприза. Наконец он настал. "Звезда" внезапно открылась, и навстречу гноллям выпрыгнули Гвиндольф и Прайг, здоровяки, взятые из гильдии как раз для охраны. Остальные же разбежались группами по двое и застали гноллей врасплох. Сигфус с одним из Лис, Некутом, напали на гнолля, лихо размахивавшего деревянным молотилом. Сигфус полоснул лезвием по оголенному бедру гнолля, а Некут, воспользовавшись тем моментом, когда гиеноподобный возопил от боли и схватился за рану, дернул его за другую ногу. Гнолль повалился наземь, и Сигфус прикончил его быстрым ударом ножа. Оставив собачемордого, оба ринулись в толпу, которая издавала боевые кличи и яростные вопли вперемешку с лаем и рычаньем. Тут и выяснилась вся ситуация. Прайг и Гвиндольф сдерживали нападения трех гноллей, которые просто искали брешь в обороне. Еще одного, особо мордатого, со всех сил дубасил Сакльбар. Он скакал вокруг врага, как горная кошка, нанося точные удары коротким мечом лишь тогда, когда это было уместно, когда защита гнолля открывала дыру. В это же время два гнолля, отступившие в кусты, обстреливали толпу из луков, но в основном попадали по своим, не в силах словить стрелой юрких гномов-воров. Их взял на себя Унжиф, который укрылся за стволом дерева. Этот меткий стрелок, видимо, и был вторым сюрпризом гномов. Не особо прислушиваясь ко всеобщему шуму, разносящемуся по всему леску, Унжиф одним движением руки натянул тетиву арбалета, выхватил из колчана короткий болт с острым серебряным наконечником, приладил его и сжал спусковой механизм. Послышался хлопок, похожий на звук удара топора об дерево. Затем тихий протяжный свист. Болт, достигнув точки высоты, чуть-чуть снизился и впился одному из гноллей, стоявшему к Унжифу боком прямо в укрытую полотняным кафтаном грудь. Гнолль уронил лук, прислонился к ближестоящему дереву, и, несколько раз астматически кашлянув, медленно сполз к земле. Следующий болт не настиг второго гнолля-лучника, и Унжиф продолжал обстрел.
Где-то во всеобщей суматохе вспыхнула гулкая молния ярко-лилового цвета, которая сделала дугу и настигла одного из гноллей, главаря, с коим сражался Гегорар, помощник Сакльбара. Острое петляющее острие молнии угодило главарю в голову, и тот повалился наземь, несколько раз перевернувшись и дернувшись в конвульсиях. Гномы, продолжая сдерживать своих противников, оценили фокус. Это был Робан, сын Говера, один из признанных магов гильдии. Рассвирепевший Гвиндольф с размаху раздробил голову одному из гноллей. Перехватив с грохотом упавший на землю исполинский молот, Гвиндольф продолжил мести им направо и налево...
Все чаще слышались кашель и хриплые вопли гноллей. Каждый, не считая мага и стрелков, в этом кровопролитном бою почувствовал себя ловким рубакой. Унжиф наконец прикончил второго лучника, потратив на него три болта. Сверкнули на чьем-то клинке огни пламенеющих от ярости глаз. Сигфус, утерев заляпанное теплой кровью лицо, сделал три стремительных шага и с прыжка всадил нож в одного из гноллей, истомившегося борьбой. Крик. Снова хлопок арбалета. Рычание. Лязг клинков. Еще один вопль.
Наконец обрывающийся крик, отдавшийся эхом по всему пролеску. Затем щебет испуганной птахи.
Унжиф вышел из своей засады, подошел к "полю боя", кинув арбалет наземь, присел, закрыл лицо руками. Сигфус стоял над загоревшимся телом главаря разбойников, шмыгал носом и вытирал бороду. Сакльбар тер ушибленное колено. Прайд стоял рядом с ним, а Гвиндольф, зажав молот в руке, лежал рядом неподвижно, но вроде бы дышал. Робан рылся в своей сумке, склонившись над кем-то, видимо, погибшим. Герорар перевязывал рану на предплечье. Некут таскал тела разбойников в одну зловонную груду, оголившись по пояс и изрядно вспотев.
Главный вор поднялся с почвы.
- Итак, товарищи... Надеюсь, данный инцидент никого не заставил усомниться в собственной ловкости. Мы понесли потери... Силы были неравны. Сегодня же отдадим опеке Дрёгхестары двух профессиональных разведчиков из числа Лис, Пекнака и Джогена. Да возлежат они на ложе вечной тишины, - Сакльбар утер пот со лба, - и, друзья мои... Все вы сегодня доказали свою преданность общему делу, все вы доказали, что пожертвуете собой и всем, что у вас есть ради друга. Тем самым, вы доказываете истинность воровской чести. Некут, можешь поджигать эту кучу дерьма.. Смотри только что б ушастые не заприметили дым от костра, помни , мы на чужой территории.


Глава 4
Смерть
Она была сегодня здесь!
Она была сегодня рядом,
Меня пронзала взгляда ядом,
Пускала в воздух боли смесь!
Азелептин Подгорный (Из неизданного)

Уже много лет Сигфус не спрашивал себя о своем существовании. Зачем он живет? Что он сделал для этого мира, кроме как убийств и страданий? Что он вносит в жизнь окружающих, кроме плодов несправедливости? Звезды светят. Ветер треплет макушки деревьев. Все идет своим чередом. Если ударить тело, порвется кожа и откроется плоть. Это средство достижения. Нельзя просто жить... Но как? Как по другому? Что еще удивит Сигфуса? А если и удивит, какая от этого польза? А какая вообще от него польза? Какая польза от окружающих его? Сталь решает все. Она дает право убивать. Но он не задумывался об этом... Ни разу. Сигфус сглотнул слюну, когда понял это. Нож. Если нож в твоей руке, тебе ничего не помешает достигнуть твоей вожделенной цели. У тебя есть цель. И у них есть цель. У каждого есть цель. И каждый может помешать твоей цели, если он знает. Так было всегда. И будет.
Сигфус устал. Надоело... Все надоело... Он хотел другого. Тепла. Света. Любви. Почему? Что заставило его предать принципы? Почему это тяготит его душу, не давая сосредоточиться?.. Он вспомнил свое последнее убийство себе подобного. Каждый из них, двух стражников, прождал на этом свете не более шестидесяти лет. У него был нож. И он шел к своей цели. И он оборвал тонкую нить ихнего бытия. Кто дал ему право? У них были свои друзья, знакомые, наконец родные. Привычки, предпочитания. Сталь решила все.
Сигфус перевернулся набок и укрылся плащом. Зачем все это? Зачем это все? Все эти камни... Трава... Небо... Кому? Для чего? Нет, он все-таки не хотел ничего. Ничего. Ему было страшно и незнакомо думать, что он сходит с ума. Сигфус вспомнил, как дергалась морда одного из гноллей, того, в которого угодила молния Робана. Сигфуса посетило какое-то странное чувство. Как-будто опускаешься в горячую воду, и чувствуешь подошвами ступней что-то липкое и прохладное на дне. И в горле скребет...Что-то невозмутимо мешало ему спать. Что-то проникало в глубины его мозгов и трясло все более-менее здравые мысли. Голову не покидал шум. Смесь тысячи звуков... Приятных и противных, монотонных и искажающихся...
Сигфус проснулся уже поздним утром. Тяжкие думы о собственной жизни, о сущности бытия, об основах моральности утомили гнома. Да и тяготы прошедшего дня не способствовали быстрому восстановлению сил. Гном потянулся, протер глаза, крякнул, и не спеша, с расстановкой лениво поднялся на нетвердые спросонья ноги.
Хотя весеннее солнце уже начинало припекать, возвещая начало нового дня, ни один гном из небольшого отряда казалось, и не собирался вставать. Сигфус вновь окинул своим туманным от сна взором полянку, на которой разместились путешественники. Возле истлевшего за ночь костра удобно расположился Унжиф. Робан левитировал, этот могучий маг был способен поддерживать свое тело в воздухе во время сна, это спасало его от неудобств походной стоянки. Всклокоченная русая борода его была изрядно запыленной и всклокоченной, что в прочем его немало не заботило. Палатка главаря Сакльбара охранялась закаленными в битвах рубаками – Гвиндольфом и Прайгом. Однако, глядя сейчас на «Бдительную охрану» тяжело было удержаться от невольной улыбки. Гвиндольф, сняв тяжелую стальную кирасу, завалился на свой огромный живот и оглашал лесные окрестности громоподобным храпом. Прайг же казалось спал с открытыми глазами, вперив томный взгляд куда то в лесную чащобу, достаточно высокий для гнома и статный он напоминал бронзовую статую Тора безмолвно застывшую посреди глухого леса.
- Мдя, тоже мне воры-конспираторы! Клянусь горой недалеко бы они без меня зашли, ушастые их шустро посекли б. Хорошо хоть я не забыл основное правило конспирации – всегда оставаться настороже, никогда не расслабляться… Странно, что Сакльбар не позаботился о безопасности отряда в ночное время. Но ничего, старина Сигфус позаботится о безопасности, уж меня то не введут в заблуждение всякие эльфийские уловки…
- Подъем реб….-, Сигфус так и не закончил фразу. Лицо неуступчивого и бесстрашного гнома внезапно побелело словно полотно, а морщинистый лоб покрылся испариной. Гном почувствовал, на своей не защищенной доспехом шее холодный метал….
Секундой позже тишину походного лагеря пронзил громкий, но спокойный голос ЭЛЬФА.
- Сдавайтесь гномы, вы окружены, сопротивление бесполезно. Сдайтесь, и я дам вам слово офицера лесной гвардии, что мои люди пощадят ваши жизни…до суда…
Внешне спокойный и достаточно тихий голос эльфа произвел в небольшем лагере эффект сравнимый с взрывом бочки пороха. Каждый из застаных врасплох гномов реагировал по - разному, привнося в общую картину неразберихи и паники свой собственный индивидуальный штрих.
Рабан от неожиданности потерял контроль над заклятием левитации и с грохотом рухнул наземь, прибольно ударившись головой оземь и потеряв сознание. Унжиф неожиданно резво вскочив на ровные ноги, получил стрелу в бедро и с глухим воем обрушился на все еще тлеющий костер. Гвиндольфу стоило огромного труда подняться на ноги, но как выяснилось впоследствии - труда напрасного. Ловко брошенный нож угодил коренастому гному прямиком между глаз. Хоть тяжелый эбонитовый шлем и смягчил удар, но оглушенный гном надолго выбыл из борьбы завалившись на правый бок. Прайг попытался было оказать сопротивление но был мгновенно остановлен градом стрел сыпавшимися на него со всех сторон и под любыми углами. Уже через 20 секунд он напоминал ощетинившегося ежа. И хоть его доспех и не был пробит, продолжать драку не представлялось возможным.
- Выходи Сакльбар, я знаю что ты там!,- прорычал офицер лесного патруля, у тебя нет шансов, твои молодчики скручены. Выходи и я обещаю…, хотя нет, тебе убийце, грабителю, насильнику, вору, и главе преступной банды, я жизнь пообещать не могу. Ребята, заряжайте бронебойными!
- Мне не нужна твоя жалость Элвен, мы оба знаем чего тебе от меня нужно, предлагаю прекратить этот цирк, я выхожу…
Не дожидаясь окончания речи Сакльбара, в сторону палатки полетели стрелы. Тяжелые бронебойные снаряды насквозь прошивали укрепленное сукно палатки проделывая в дорогом материале дюймовые дырки своим стальным оперением. Уже через мгновение когда то роскошный балдахин напоминал жалкие лохмотья на нескольких покосившихся и перебитых балках.
- Достаточно, - скомандовал офицер.
Словно по команде из под развалин палатки выскочил Сакльбар. Он был не похож сам на себя – ужасная, уродливая гримаса исказила его, когда- то приятные черты. Перепачканное кровью лицо невозможно было опознать – на правой щеке зиял глубочайший порез оголяющий белую черепную кость, левый глаз вытек без остатка, как будто его и не было, а разорванное ухо свисало до самого плеча, болезненно напоминая владельцу о недавно перенесенном страдании. Единственный уцелевший глаз, хищно взирая на мир выискивал в сени листвы своих мучителей. Правая рука беспомощно висела в рукаве кольчужной рубашки и более напоминала кусок мертвого мяса чем конечность живого гуманоида. Левая же рука судорожно сжимающая в оцепеневших пальцах длинный кинжал была наскоро обмотана дорогим белым плащом, постепенно приобретающим
бардовый оттенок. Гном хромал на одну ногу, но двигался на удивление быстро, отдавая себе отчет в том, что дни его сочтены.
- Стреляйте, идиоты, он же уйдет, - прокричал офицер.
Дюжина бронебойных стрел взвились в воздух и с глухим свистом обрушились на обреченного.
Сакльбар уклонился в сторону, подался назад, прыгнул в бок. Девятка стрел шипя словно змей пролетели мимо и гулко вонзились в твердую почву. Десятая стрела была отбита взмахом обернутой в плащ руки, разбрызгивая капли алой крови с плаща на несколько метров в диаметре. Два оставшихся снаряда все-таки нашли свою цель. Послышался сначала звон, а затем мягкий хлопок – это бронебойные стрелы прошили гномскую стальную рубашку и вышли навылет через спину разрывая внутренности и дробя кости. Сакльбар прошел по инерции еще несколько шагов, затем остановился.
Его единственный остекляневший глаз глядел в даль, в те места где вырос, окреп, где впервые приобрел и потерял друзей, там где его знали и уважали. Тело гнома дернулось, покачнулось, кажется это еще одна стрела, пронеслось у него в голове. Наивные, они не понимают что мне уже все равно…..
Пущенная под углом стрела с треском вошла в череп пронзая мозг. Глава гильдии воров пошатнулся и упал на землю.

Сигфус закрыл глаза, по его морщинистой щеке стекала скупая слеза… Его же товарищи стояли потупясь понимая свою никчемную роль в той трагедии которая разыгралась на лесной поляне.

Одна жизнь всегда дает начало другой, и уже через несколько дней то, что раньше называли главой гильдии воров Сакльбаром стало пищей для ворон и муравьев, а сквозь зияющую дыру в черепе проросла молодая весенняя трава.

Пока не дочитаете -нового не дождетесь!

На первый бросок взгляда неплохо...
Надо бы распечатать и прочитать.

оххо! как дварфу со стажем (грехи мои тяжкие.. ) мне конечно приятно, что кто-то сочиняет рассказы про эту пусть и не очень романтичную расу. когдя я был заядлым РПГшником тоже очень часто гномом-вором ходил. сложно назвать этот опус а ля дрэгонлэнс литературой, но вот поводиться у тебя я б не отказался.

Спасибо всем кому не влом было прочитать.

А вот вам на закуску....

О любви…
Они стояли перед ним,
Они стояли на коленях,
Их укрывал в блаженной лени
Толи туман, а толи дым.
А он, распятый на кресте,
Смотрел стеклянными глазами,
Как дым, мешаясь с небесами,
Парил в небесной высоте.
А он любил как никогда,
Любил смотреть на это небо,
А кем он был иль, кем он не был,
Все смоет время, как вода.
А он любил, любил зарю,
Что распростерлась по вселенной
И плод любви любил нетленный,
Что в жертву отдан был царю.
Любил соседей по кресту,
Тех, что висели там с ним рядом,
Любил все то, что видел взглядом
И глубину и пустоту.
Любил он ночь, крича «Горю!»
И покидая свое тело,
Услышал в пустоте несмелый
Ответ: и я тебя люблю.

да ты и писатель в добавок??? Прикольно... особенно стихи

Силы творческой машина
Обуздать не в силах я
Жара пыл, души порыва
Мысли скорого червя
Благодарностей не надо
И скажу я вам друзья
Не хочу иного ксива
(Что б нажраться как свинья)
Кроме пенного лишь пива
Для поддержки слов огня.

Тонкий намек на братство огня. Для тех кто не понял

Было влом читать Но я прочитал Не плохо

Если ты получил от прочитанного хоть маленькое но удовольствие, значит и твое и мое время было потраченно не зря.

Оттепель
Отгуляла зима, отвертела,
Все растаяло и потекло,
Открывая земли нашей тело,
Выпуская на волю тепло.
Отгуляла зима, откружила
И ушла, как во сне - наяву.
Под землей напрягаются жилы,
Чтобы выпустить нервы - траву.
Чтоб морозов стряхнуть поцелуи,
Чтоб разбить эту сонную вязь
Снег течет, превращается в струи,
Снег течет, превращается в грязь.
И в блаженной грязи по колена
Мы идем, никуда не спеша.
Под землею гуляет по венам
И в деревья выходит душа.
Только ива чуть-чуть наклонилась,
Пребывая еще в томном сне.
Отгуляла зима, затаилась,
Уступив свое место весне.

Хм... Заинтересовало.)
Нужно до конца прочитать.)

Мори, я честно прочел 1-й часть. ИМХО нужно править орфографически и стилистически, но в целом весьма интересно. Продолжай